Бывший опер рассказал, как полиция ловит преступников и находит к ним психологический подход

Vene Uudised — Русские новости в Эстонии
15 Декабрь 2015
Персона

Дешевый
Хостинг от профессионалов

В очередной рубрике «Личный опыт» в еженедельнике «МК-Эстония» бывший опер рассказал, как криминальная полиция ловит преступников, как находит к ним психологический подход и почему до сих пор не нашли убийцу Вари Ивановой.


Дешевый
Хостинг от профессионалов

Я проработал в разных отделениях полиции на разных должностях около 20 лет. Занимался в основном раскрытием преступлений первой степени тяжести — убийства, разбои, грабежи, руководил отделом.

Ушел с обидой на государство и пониманием, что хорошими делами прославиться, увы, нельзя. Государство не очень ценит тех, кто готов бороться всеми силами с преступностью, положил на это все свои силы, время, нервы. Государству нужен результат. Премии начальство старалось особо не платить, отделывалось грамотами, хотя раскрываемость преступлений, когда я руководил отделом, была 97%.

Взятки и угрозы

Пришел я в органы правопорядка еще в советское время. Зарплата тогда была 160-180 рублей.

Когда перешли на кроны, зарплата составляла 100-150 крон в месяц. Маловато. Надо было кормить семью. Поэтому многие из наших подрабатывали по ночам. Сторожами, например. Еще умудрялись параллельно учиться в школе милиции.

Когда у полицейских маленькие зарплаты, велик соблазн взять деньги, которые постоянно предлагают преступившие закон люди. Мне лично деньги предлагали очень часто. Но я отвечал на подобные попытки твердым «нет!». Я гордился тем, что я честный полицейский.

Тем не менее, некоторые мои коллеги взятки брали. Начальство иногда знало, иногда нет, иногда закрывало на это глаза.

Есть нечестные полицейские, которые работают до сих пор. Те, с кем я работал, были добропорядочные люди. Такие еще кое-где остались, но их с каждым годом все меньше. Все хотят жить хорошо, но не всем полицейским государство платит достойную зарплату.

После смены тысячелетия зарплаты стали постепенно расти. На момент, когда я уходил, зарплата достигала уже 10 000 крон чистыми плюс премии за результативную работу плюс служебный автомобиль.

Были случаи, что и угрожали мне и моей семье. Я в подобных случаях говорил: «Будешь стрелять — смотри, не промахнись. Потому что я точно не промахнусь». Дальше угроз дело обычно не шло.

Риск и импровизированные кладбища

У нас годами складывалась своя команда, мы доверяли друг другу, как самому себе. Мы знали, что любой сотрудник нашего отдела в трудную минуту прикроет твою спину, потому что мы тогда сами ходили на задержания преступников. В основном они были вооруженные, бывалые, им нечего было терять. И если уголовник уже убил человека, и не одного, то и в полицейского может выстрелить без проблем, что неоднократно и происходило.

Это сейчас преступников задерживает в основном специально обученная команда К — в шлемах и бронежилетах. А раньше приходилось рисковать жизнью самим.

Криминальная полиция ходит преимущественно в штатском и ездит на машинах без опознавательных знаков. Их лица стараются не «светить».

Особенно сложно пришлось в середине 90-х, когда каждый день совершали по 2-3 убийства. Были как убийства по неосторожности, так и умышленные. Активно действовали тогда и ОПГ — чеченские, соликамские, солнцевские, их было очень много. Полагаю, что некоторые массовые захоронения в пригородах Таллинна, куда вывозили трупы, до сих пор еще не обнаружены. Там через каждые 5 км может быть свое кладбище.

Например, совершил человек заказное убийство, а на следующий день его тоже рядом закопали. И концы в воду.

Подковерные игры 

Мы готовы были сидеть в отделении сутками во имя раскрытия преступления. К сожалению, когда начались языковые зачистки, очень многие высококлассные спецы были вынуждены уйти из полиции. Им на смену пришли молодые эстонцы, только-только после обучения в школе полиции.

Тут надо отметить, что 80% преступников, с которыми мы имели тогда дело, были русскими. Следователю и так порой сложно разговорить уголовника, а если еще и следователь эстонец… Русский мог бы еще найти с преступником общий язык, сыграть на каких-то струнах его души, а с эстонцем-опером большинство тогдашних уголовников просто даже не хотели разговаривать. Это повлияло и на раскрываемость преступлений.

Много проблем тогда доставила и зависть коллег, которые не были специалистами, но хотели тоже эффективно раскрывать преступления. У меня был опыт, практика, своя база приемов. А если у тебя показатели лучше, чем у основной массы, это никому не нравится — и начинается подковерная игра.

К счастью, сейчас очень мало тяжких преступлений. Почему никак не могут найти убийцу Вари из Нарвы? Потому что он псих. Да и дисциплина в рядах полиции сейчас уже не та. Если бы я руководил сейчас данным отделом, то убийцу бы уже нашли.

Раскрывать преступления стало легче

Самое главное в работе опера — выяснить мотив. И самые сложные преступления — совершенные маньяками или психами, чьи действия не поддаются никакой логике. Например, человек убил и расчленил женщину, разложил по пакетам и разбросал в лесу. Почему? Нет ответа, потому что с головой у человека непорядок.

Сложны преступления, которые готовятся заранее. Преступник продумывает все детали, и поймать его на случайной улике уже довольно сложно.

Некоторые совершали преступления, чтобы попасть снова в тюрьму. На воле — неизвестность и обязательства, а в тюрьме — все удобства, понятная иерархия, близкие им понятия. Их даже «колоть» не приходилось. 50% из них охотно сотрудничали с полицией, делились своей информацией — взамен мы им организовывали комфортные условия, чтобы они хорошо сидели, чтобы их там не прессовали.

Показания мы не выбивали. Во всяком случае, мои подчиненные.

В какой-то момент я понял, что мне не хватает знаний по части психологии и пошел дополнительно учиться.

Окончил заочно вуз в России. Ведь к каждому человеку нужен свой подход. Когда умеешь находить болевые точки и грамотно на них играть, человек начинает говорить.

Откуда узнавали болевые точки? Из личного дела, которое собирали на каждого уголовника. Это сейчас следователь может даже не выходить из кабинета и собирать всю информацию при помощи различных баз данных, а тогда опера ходили по квартирам, разговаривали с разными людьми, узнавая всю подноготную.  

Были, конечно, ситуации, когда мы собрали все возможные доказательства, а суд отпускал преступника. Обидно, досадно, от начальства тумаков получали. Некоторых потом удавалось посадить за другие преступления, а некоторые так и разгуливают до сих пор по улицам.

Ушел, когда «перегорело»

Печальная ситуация во многих маленьких городках, где все друг друга знают, и преступник, полицейский, прокурор и судья могут жить на одной лестничной клетке. Были случаи, когда приходилось вмешиваться центральной криминальной полиции, поскольку местные полицейские даже не знали, что у них под носом творятся такие дела. Или делали вид, что не знали.

Ушел я потому, что в душе все перегорело. Начальника, с которым мы за много лет сработались, ушли, а под нового я не захотел подстраиваться. Я, может быть, работал бы и до сих пор, но я не из тех, кто прислуживает и выслуживается, держась за свое кресло. Мои коллеги-профессионалы были вынуждены уйти, а один в поле не воин.

И если бы меня позвали обратно заниматься этой грязной и неблагодарной работой, я бы уже не согласился, независимо от зарплаты. Но возможность стать резидентом или советником при отделе я бы рассмотрел. Полиции нужно привлекать к некоторым расследованиям и бывших сотрудников, у которых есть практика и опыт.

Нападения и наркотики

Я по-прежнему спокойно хожу по улицам. Конечно, может быть, где-то и есть люди, которые затаили на меня обиду за то, что я их когда-то посадил. Но у меня есть оружие для защиты себя и своей семьи, и я регулярно хожу в тир, чтобы не пропали навыки. Я знаю, что буду стрелять на поражение, но только в случае реальной угрозы мне и моим близким. Потому что идиотов и дураков хватает. И хотя по закону судимым людям не выдают разрешение на ношение оружия, они прекрасно обходятся и без него.

Я сейчас не особо слежу за раскрытием громких убийств, больше обращаю внимание на то, как работает наркополиция. У меня подрастают дети, я волнуюсь за их будущее. Почему так много наркоманов и дилеров вокруг, а полиция ничего не предпринимает? Я думаю, что наркополицейские работают добросовестно, но у нас слишком мягкие наказания.  

Если я узнаю, что где-то действуют точки, я буду с этим бороться. Не лично, конечно, а звонком куда следует. Потому что, как ни крути, бывших полицейских не бывает.

 

Источник


Дешевый
Хостинг от профессионалов
На ту же тему
Поделитесь своим мнением

Пожалуйста, зарегистрируйтесь, чтобы комментировать.

Свежие записи
Очередная «смерть» Леонида Куравлева: легендарный актер прокомментировал собственные похороны
Очередная «смерть» Леонида Куравлева: легендарный актер прокомментировал собственные похороны
СМИ назвали причину смерти основателя Playboy
Ким Кардашьян доказала: в бикини она идеальна
«Про это»: учебник для пятого класса вызвал неоднозначную реакцию
Vene Uudised — Русские новости в Эстонии © 2017 ·   Войти   · Разработка и дизайн проекта - Vu.ee Наверх